суббота, 9 апреля 2016 г.

Гамлет театра Барбикан с Бенедиктом Камбербэтчем

«Несколько слов о том, зачем существует искусство, как оно делает нас лучше и почему иногда нужно открыть свое сердце и разум, впустить туда впечатления и переживания, чтобы уже никогда не проснуться прежним». Такое название я хотела бы дать этой записи, но в ней слишком много букв, чтобы поместиться в заголовок. А как я давно заметила, у всего хорошего в названии обычно одно, максимум два слова. У того хорошего, о котором сегодня буду говорить я, в названии стоит одно-единственное, но бессмертное имя. Гамлет. Одно имя, одно название, которое у каждого мгновенно рождает облако личных символов и ассоциаций. «Быть или не быть», бедный Йорик, сумасшествие и смерть, смерть, смерть. Об этом ли нетленное произведение Шекспира? Пожалуй, да. И об этом тоже. Но как почти любая трагедия Шекспира, «Гамлет» - это история обо всем. Нет такой общечеловеческой темы, которая не была бы в нем затронута. Поэтому Шекспир никогда не исчезнет с мирового культурного поля, никогда не отобьется в его хвост, ведь по прошествии пяти веков его литература по-прежнему актуальнее самой свежей сводки последних новостей. Постановка «Гамлета» Линдси Тернер в лондонском театре «Барбикан» - одно из самых ярких для меня визуальных и интеллектуальных впечатлений последних лет. Думаю, что Аристотель остался бы мной однозначно доволен, ведь катарсис был пережит. Я же осталась довольна абсолютно всем. И под удовольствием здесь я понимаю многослойное чувство, саднящее внутри и не дающее заснуть до трех часов утра, связанное с цепочкой бесконечных пониманий. Пониманием, что человек - это всегда грань между жизнью и концом, между ясностью рассудка и страшным помешательством, между трогательной привязанностью и черной ненавистью. Но где эта грань, прямо здесь или в 20 тысячах лье под водой. Nobody knows. Постановка «Барбикан» - это своеобразное «Ladurée» для головного мозга. Каждая деталь декора сцены, каждое движение актеров и каждый элемент их костюмов имеет значение. Это удивительное действо, где театральная сцена – это никакие не подмостки, это самостоятельный персонаж. И она так невыносимо прекрасна, что о ней хочется говорить бесконечно.